(no subject)

Прежде чем мы приступим к просвещению,
то есть прикажем вырубить леса, сделать реку судоходной, развести
картофель, улучшить сельские школы, насадить акации и тополя, научить
юношество распевать на два голоса утренние и вечерние молитвы, проложить
шоссейные дороги и привить оспу, - прежде надлежит изгнать из государства
всех людей опасного образа мыслей, кои глухи к голосу разума и совращают
народ на различные дурачества.
...однако вы, верно, и не догадываетесь, что некоторые из числа сих опасных
особ поселились в вашей собственной любезной стране, здесь, близехонько от
вашего дворца, и творят всяческие бесчинства.

- Как? Что ты сказал, Андрес? Министр! Феи - здесь, в моей стране! -
восклицал князь, побледнев и откинувшись на спинку кресла.
- Мы можем быть спокойны, мой милостивый повелитель, - продолжал
Андрес, - мы можем быть спокойны, ежели вооружимся разумом против этих
врагов просвещения. Да! Врагами просвещения называю я их, ибо только они,
злоупотребив добротой вашего блаженной памяти господина папаши, повинны в
том, что любезное отечество еще пребывает в совершенной тьме. Они
упражняются в опасном ремесле - чудесах - и не страшатся под именем поэзии
разносить вредный яд, который делает людей неспособными к службе на благо
просвещения. Далее, у них столь несносные, противные полицейскому уставу
обыкновения, что уже в силу одного этого они не могут быть терпимы ни в
одном просвещенном государстве. Так, например, эти дерзкие твари
осмеливаются, буде им это вздумается, совершать прогулки по воздуху, а в
упряжке у них голуби, лебеди и даже крылатые кони. Ну вот, милостивейший
повелитель, я и спрашиваю, стоит ли труда придумывать и вводить разумные
акцизные сборы, когда в государстве существуют лица, которые в состоянии
всякому легкомысленному гражданину сбросить в дымовую трубу сколько угодно
беспошлинных товаров? А посему, милостивейший повелитель, как только будет
провозглашено просвещение, - всех фей гнать! Их дворцы оцепит полиция, у
них конфискуют все опасное имущество и, как бродяг, спровадят на родину, в
маленькую страну Джиннистан, которая вам, милостивейший повелитель,
вероятно, знакома по "Тысяча и одной ночи".
- А ходит туда почта, Андрес? - справился князь.
- Пока что нет, - отвечал Андрес, - но, может статься, после введения
просвещения полезно будет учредить каждодневную почту и в эту страну.
- Однако, Андрес, - продолжал князь, - не почтут ли меры, принятые нами
против фей, жестокими? Не возропщет ли полоненный ими народ?
- И на сей случай, - сказал Андрес, - и на сей случай располагаю я
средством. Мы, милостивейший повелитель, не всех фей спровадим в
Джиннистан, некоторых оставим в нашей стране, однако ж не только лишим их
всякой возможности вредить просвещению, но и употребим все нужные для того
средства, чтобы превратить их в полезных граждан просвещенного
государства. Не пожелают они вступить в благонадежный брак, - пусть под
строгим присмотром упражняются в каком-нибудь полезном ремесле, вяжут
чулки для армии, если случится война, или делают что-нибудь другое.
Примите во внимание, милостивейший повелитель, что люди, когда среди них
будут жить феи, весьма скоро перестанут в них верить, а это ведь лучше
всего. И всякий ропот смолкнет сам собой. А что до утвари, принадлежащей
феям, то она поступит в княжескую казну; голуби и лебеди как превосходное
жаркое пойдут на княжескую кухню; крылатых коней также можно для опыта
приручить и сделать полезными тварями, обрезав им крылья и давая им корм в
стойлах; а кормление в стойлах мы введем вместе с просвещением.

... Меж тем ни Пафнутий, ни Андрес не могли постичь, почему феи, коих
транспортировали в Джиннистан, выражали столь чрезмерную радость и
непрестанно уверяли, что они нимало не печалятся обо всем том имуществе,
которое они принуждены оставить.
- В конце концов, - сказал, прогневавшись, Пафнутий, - в конце концов
выходит, что Джиннистан более привлекательная страна, чем мое княжество, и
они подымут меня на смех вместе с моим эдиктом и моим просвещением,
которое теперь только и должно расцвесть.
Придворный географ вместе с историком должны были представить
обстоятельные сообщения об этой стране.
Они оба согласились на том, что Джиннистан - прежалкая страна, без
культуры, просвещения, учености, акаций и прививки оспы, и даже, по правде
говоря, вовсе не существует. А ведь ни для человека, ни для целой страны
не может приключиться ничего худшего, как не существовать вовсе.